КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 14 октября 2025 г. N 2616-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНКИ
ОДИНАЕВОЙ НАТАЛИИ ИГОРЕВНЫ НА НАРУШЕНИЕ ЕЕ КОНСТИТУЦИОННЫХ
ПРАВ СТАТЬЕЙ 169, ПУНКТАМИ 2 И 4 СТАТЬИ 292 ГРАЖДАНСКОГО
КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, ЧАСТЬЮ 4 СТАТЬИ 31 ЖИЛИЩНОГО
КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, А ТАКЖЕ ПУНКТОМ 1 СТАТЬИ 64
И ПУНКТОМ 1 СТАТЬИ 65 СЕМЕЙНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, К.Б. Калиновского, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, А.В. Коновалова, М.Б. Лобова, В.А. Сивицкого, Е.В. Тарибо,
заслушав сообщение судьи М.Б. Лобова, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы гражданки Н.И. Одинаевой,
1. Гражданка Н.И. Одинаева оспаривает конституционность статьи 169 "Недействительность сделки, совершенной с целью, противной основам правопорядка или нравственности", пунктов 2 и 4 статьи 292 "Права членов семьи собственников жилого помещения" ГК Российской Федерации, части 4 статьи 31 "Права и обязанности граждан, проживающих совместно с собственником в принадлежащем ему жилом помещении" Жилищного кодекса Российской Федерации, а также пункта 1 статьи 64 "Права и обязанности родителей по защите прав и интересов детей" и пункта 1 статьи 65 "Осуществление родительских прав" Семейного кодекса Российской Федерации.
Из представленных и дополнительно полученных материалов следует, что Н.И. Одинаева на основании договора купли-продажи от 1 октября 2021 года приобрела у гражданина М.М. жилое помещение, в котором были зарегистрированы по месту жительства несовершеннолетний сын продавца З.М. (2016 года рождения) и гражданка Ж.М. - бывшая супруга продавца и мать ребенка. Решением Череповецкого городского суда Вологодской области от 22 марта 2022 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Вологодского областного суда от 26 июля 2022 года, по иску Н.И. Одинаевой право пользования жилым помещением Ж.М. и З.М. признано прекращенным. Суд апелляционной инстанции указал на отсутствие доказательств того, что Ж.М. и З.М. относятся к лицам, за которыми сохраняется бессрочное право пользования жилым помещением, и отметил, что Ж.М. и З.М. длительное время не проживают в жилом помещении. Суд также критически оценил доводы о вынужденном выезде ответчиков из жилого помещения, посчитав, что имеющимися в деле доказательствами подтверждается согласование М.М. продажи жилого помещения с бывшей супругой (Ж.М. представила документ, в соответствии с которым М.М. обязался передать ей часть полученных от продажи жилого помещения денежных средств). Кроме того, суд отметил, что Ж.М. не предпринимала мер, направленных на вселение в жилое помещение, до возбуждения гражданского дела в суде; при этом М.М. может быть привлечен к участию в несении дополнительных расходов, связанных с удовлетворением потребности ребенка в жилище. Данные судебные постановления были обжалованы в Третий кассационный суд общей юрисдикции, в том числе прокурором Вологодской области.
Исполняющий обязанности прокурора города Череповца, действующий в защиту интересов Ж.М. и З.М., предъявил к Н.И. Одинаевой иск о признании договора купли-продажи недействительным, применении последствий недействительности сделки (включая взыскание в пользу Н.И. Одинаевой уплаченных ею денежных средств) и сохранении за Ж.М. и З.М. права пользования жилым помещением до совершеннолетия ребенка. Требования удовлетворены апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Вологодского областного суда от 14 ноября 2023 года, перешедшей к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции и отменившей решение Череповецкого городского суда Вологодской области от 21 июня 2023 года. Суд апелляционной инстанции указал, что с 7 августа 2017 года в спорном жилом помещении, принадлежавшем в то время гражданке Е.М. (матери М.М.), были зарегистрированы З.М. и Ж.М., которой Е.М. выдала "доверенность сроком действия 10 лет на пользование и управление" жилым помещением. Впоследствии Е.М. это помещение подарила М.М. Суд указал, что Ж.М. и З.М., вынужденно выехавшие в мае 2021 года из спорного жилого помещения, иного жилого помещения в собственности не имеют. Согласно документу, составленному 7 апреля 2021 года, М.М. обязался после продажи жилого помещения выплатить Ж.М. денежные средства в счет алиментов; доказательства исполнения этого обязательства в материалах дела отсутствуют. Суд посчитал, что договор купли-продажи нарушает права и законные интересы ребенка, связанные с проживанием в жилом помещении, и противоречит основам нравственности. Суд отметил также, что при заключении договора купли-продажи Н.И. Одинаева знала о регистрации Ж.М. и З.М. по месту жительства в спорном жилом помещении (регистрация упомянута в договоре) и об обременении своего права их правами пользования. По мнению суда, заявительница, проявляя должную осмотрительность, могла узнать о договоренности, "оформленной доверенностью, порождающей обязательства и ограничения у нового собственника". Среди прочего, суд апелляционной инстанции сослался на Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 года N 13-П.
В передаче кассационной жалобы на названное апелляционное определение и определение судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 26 февраля 2024 года, которым оно оставлено без изменения, для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации было отказано (определение судьи этого суда от 30 мая 2024 года).
Определением судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 14 декабря 2022 года были отменены решение Череповецкого городского суда Вологодской области от 22 марта 2022 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Вологодского областного суда от 26 июля 2022 года, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Решением Череповецкого городского суда Вологодской области от 24 января 2024 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Вологодского областного суда от 22 мая 2024 года, среди прочего, в удовлетворении требований Н.И. Одинаевой, направленных на признание права пользования Ж.М. и З.М. прекращенным, отказано. Суд апелляционной инстанции отметил, что суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении иска, принимая во внимание обстоятельства, установленные апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Вологодского областного суда от 14 ноября 2023 года, которые в силу части второй статьи 61 ГПК Российской Федерации имеют преюдициальное значение для этого дела.
Определением Арбитражного суда города Москвы от 21 апреля 2025 года в отношении М.М. введена процедура реструктуризации долгов гражданина; судебное заседание, в котором дело о признании его несостоятельным (банкротом) должно было быть рассмотрено по существу, отложено на 5 ноября 2025 года.
По мнению Н.И. Одинаевой, оспариваемые нормы противоречат статьям 1 (часть 1), 4 (часть 2), 7 (часть 1), 8 (часть 1), 15 (части 1 и 2), 17, 19 (части 1 и 2), 35 (части 1 и 3), 40, 45 (часть 1), 46 (часть 1), 55, 75.1, 120 (часть 1) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, поскольку по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой в системе действующего правового регулирования, они позволяют признавать недействительными сделки, совершенные в отношении жилого помещения, в котором зарегистрирован по месту жительства несовершеннолетний член семьи собственника, не имеющий другого жилого помещения, но в спорном жилом помещении не проживающий, а также распространять на покупателя жилого помещения установленную договором, стороной которого он не является, обязанность сохранить право пользования за членами семьи прежнего собственника.
2. Отчуждение жилого помещения, в котором проживают несовершеннолетние члены семьи собственника, по общему правилу не требует согласия органа опеки и попечительства (пункт 4 статьи 292 ГК Российской Федерации в редакции Федерального закона от 30 декабря 2004 года N 213-ФЗ), поскольку, как указал Конституционный Суд Российской Федерации, предполагается, что несовершеннолетний находится на попечении родителей и это не опровергнуто имеющейся у органа опеки и попечительства информацией об отсутствии попечения со стороны родителей. Такое регулирование, при котором вмешательство органов опеки и попечительства в процесс отчуждения жилого помещения необходимо в случаях, когда родители несовершеннолетних по тем или иным причинам не исполняют по отношению к ним своих обязанностей, имеет целью своевременную защиту прав и интересов несовершеннолетних и вместе с тем направлено на учет интересов тех родителей - собственников жилых помещений, которые исполняют свои родительские обязанности надлежащим образом (Постановление от 8 июня 2010 года N 13-П).
Вместе с тем на практике поведение родителя - собственника жилого помещения может отклоняться от той ожидаемой и социально оправданной модели поведения, которая положена в основу определения прав и обязанностей участников соответствующих правоотношений. При этом, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации в упомянутом Постановлении, обеспечивая реализацию предписаний статей 45 и 46 Конституции Российской Федерации, гарантирующих государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации, федеральный законодатель обязан установить такое регулирование, при котором права и законные интересы несовершеннолетних, нарушенные при отчуждении жилого помещения, в котором они проживают, подлежат судебной защите и восстановлению по основаниям и в процедурах, предусмотренных законом.
С учетом этого в Постановлении от 8 июня 2010 года N 13-П Конституционный Суд Российской Федерации признал пункт 4 статьи 292 ГК Российской Федерации в части, определяющей порядок отчуждения жилого помещения, в котором проживают несовершеннолетние члены семьи собственника данного жилого помещения, если при этом затрагиваются их права или охраняемые законом интересы, не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 38 (часть 2), 40 (часть 1), 46 (часть 1) и 55 (части 2 и 3), в той мере, в какой содержащееся в нем регулирование - по смыслу, придаваемому ему сложившейся правоприменительной практикой, - не позволяет при разрешении конкретных дел, связанных с отчуждением жилых помещений, в которых проживают несовершеннолетние, обеспечивать эффективную государственную, в том числе судебную, защиту прав тех из них, кто формально не отнесен к находящимся под опекой или попечительством или к оставшимся (по данным органа опеки и попечительства на момент совершения сделки) без родительского попечения, но либо фактически лишен его на момент совершения сделки по отчуждению жилого помещения, либо считается находящимся на попечении родителей, при том, однако, что такая сделка, вопреки установленным законом обязанностям родителей, нарушает права и охраняемые законом интересы несовершеннолетнего.
Соответствующие изменения, продиктованные указанным Постановлением (части первая, вторая и четвертая статьи 79, статья 80 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации"), с целью обеспечения защиты прав и законных интересов несовершеннолетних, формально не отнесенных к оставшимся без родительского попечения, при отчуждении жилого помещения, в котором они проживают, в законодательство, однако, внесены не были несмотря на предпринятые законодателем неоднократные шаги в этом направлении (в частности, проекты федеральных законов N 151947-4, N 260515-6 и N 543465-5).
3. Поиск баланса интересов участников гражданского оборота в случае отчуждения собственником жилого помещения, в котором проживают его несовершеннолетние члены семьи, формально не отнесенные к оставшимся без родительского попечения, осуществляется судами. При этом с учетом фактических обстоятельств конкретного дела баланс интересов может быть обеспечен путем обращения к различным способам защиты прав несовершеннолетнего.
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что признание приоритета прав собственника жилого помещения либо проживающих в этом помещении других лиц, как и обеспечение взаимного учета их интересов, зависит от установления и исследования всех обстоятельств, имеющих значение при разрешении конкретного спора (Постановление от 24 марта 2015 года N 5-П; определения от 3 ноября 2006 года N 455-О, от 2 июля 2013 года N 1033-О, от 25 октября 2018 года N 2571-О и др.). Конституционный Суд Российской Федерации указывал также, что действующее законодательство исходит из принципа защиты добросовестных участников гражданского оборота, проявляющих при заключении сделки добрую волю, разумную осмотрительность и осторожность (постановления от 21 апреля 2003 года N 6-П, от 13 июля 2021 года N 35-П, от 27 мая 2024 года N 25-П и др.). При этом Президиум Верховного Суда Российской Федерации исходит из того, что названный принцип и требование поддержания стабильности гражданского оборота подразумевают направленность правового регулирования и правоприменительной практики на сохранение юридической силы заключенных сделок (пункт 5 раздела II "Разрешение споров, связанных с недействительностью сделок" Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 6 июля 2016 года). Споры, связанные с отчуждением собственником жилого помещения, в котором проживают его несовершеннолетние члены семьи, формально не отнесенные к оставшимся без родительского попечения, не могут разрешаться без учета приведенных принципов.
Кроме того, следует учесть особенности правового положения несовершеннолетних детей как членов семьи собственника жилого помещения, не имеющих самостоятельного права пользования жилым помещением. Права детей в отношении жилого помещения по смыслу статьи 292 ГК Российской Федерации и статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации являются производными и зависимыми от прав собственника жилого помещения и прекращаются с прекращением права собственности последнего. Регистрация детей в жилом помещении не наделяет их вещными правами в отношении этого помещения, а является по своей сути административным актом, который в установленном порядке фиксирует сведения о месте жительства гражданина Российской Федерации и о его нахождении в данном месте жительства (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26 июня 2024 года N 304-ЭС23-25261). По существу, интересам покупателя, добросовестно приобретающего право собственности на основании договора купли-продажи, противопоставляется право ребенка, которое к вещным правам не относится, которое производно и зависимо от права собственности его родителя - продавца и осуществление которого зависит от решения его родителями вопроса о месте его жительства.
В соответствии с Семейным кодексом Российской Федерации родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей; они обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей (абзац второй пункта 1 статьи 63); защита прав и интересов детей возлагается на их родителей (абзац первый пункта 1 статьи 64); родительские права не могут осуществляться в противоречии с интересами детей; обеспечение интересов детей должно быть предметом основной заботы их родителей (пункт 1 статьи 65). При отсутствии соглашения и при наличии исключительных обстоятельств, включая отсутствие пригодного для постоянного проживания жилого помещения, каждый из родителей может быть привлечен судом к участию в несении дополнительных расходов на ребенка, вызванных этими обстоятельствами (абзац первый статьи 86 того же Кодекса). Соответственно, к восстановлению прав ребенка в рассматриваемой ситуации можно понудить нарушившего их родителя, что согласуется с позициями, выраженными в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 года N 13-П. Кроме того, правоприменительная практика не исключает сохранения за ребенком права пользования спорным жилым помещением до достижения им совершеннолетия или отказа в удовлетворении требования о выселении его из жилого помещения по требованию нового собственника.
При этом нарушение интересов ребенка родителем - собственником жилого помещения не снимает с другого родителя ответственности за обеспечение надлежащих условий для реализации ребенком права на достойный уровень жизни. Как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, ответственность за обеспечение таких условий обязывает родителей предпринять для этого все возможные усилия (постановления от 20 июля 2010 года N 17-П и от 14 апреля 2022 года N 15-П; определения от 5 апреля 2016 года N 704-О, от 27 октября 2022 года N 2826-О и др.).
4. В правоприменительной практике в ряде споров, как и в деле с участием заявительницы, с целью восстановления прав несовершеннолетнего применяется статья 169 ГК Российской Федерации с учетом правовых позиций, выраженных в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 года N 13-П. Такой подход находит опору и в практике Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации (определение от 15 октября 2013 года N 5-КГ13-88).
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что статья 169 ГК Российской Федерации как в прежней, так и в действующей редакциях направлена на поддержание основ правопорядка и нравственности и недопущение совершения соответствующих антисоциальных сделок (определения от 24 сентября 2012 года N 1775-О, от 24 сентября 2013 года N 1256-О, от 23 октября 2014 года N 2460-О, от 24 ноября 2016 года N 2444-О, от 25 октября 2018 года N 2572-О и др.); при этом антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий (определения от 8 июня 2004 года N 226-О, от 29 ноября 2024 года N 3217-О и др.).
В пункте 85 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" отмечается, что согласно статье 169 ГК Российской Федерации сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна. В качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми. Для применения статьи 169 ГК Российской Федерации необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности, и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно.
При этом статья 169 ГК Российской Федерации в истолковании, придаваемом ей правоприменительной практикой по другим категориям дел, предполагает, что нарушение прав конкретного лица хоть и является противозаконным, вместе с тем еще не свидетельствует о наличии у правонарушителя асоциальной цели по смыслу данной нормы, равно как не свидетельствует о наличии такой цели само по себе нарушение конкретной нормы права (пункт 5 раздела II "Разрешение споров, связанных с недействительностью сделок" Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2016).
Применительно к спорам, связанным с защитой прав несовершеннолетних при отчуждении жилого помещения их родителями (собственниками), это означает, что статья 169 ГК Российской Федерации не может применяться формально и что к ничтожности сделки на основании этой нормы приводит не любое нарушение прав несовершеннолетнего. Это согласуется и с выраженной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 года N 13-П правовой позицией о том, что требование соблюдения законных интересов собственника и несовершеннолетнего ребенка не означает, что при определенном стечении жизненных обстоятельств жилищные условия ребенка в принципе не могут быть ухудшены, если родители предпринимают все необходимые меры к тому, чтобы минимизировать неизбежное ухудшение, в том числе обеспечив ребенку возможность пользования другим жилым помещением. В этой связи следует также принимать во внимание и презумпцию добросовестности родителей по отношению к детям (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 1 февраля 2019 года N 7-П и др.).
При этом согласно подходу, сложившемуся в правоприменительной практике, прекращение семейных отношений между родителями несовершеннолетнего ребенка, проживающего в жилом помещении, находящемся в собственности одного из родителей, не влечет за собой утраты ребенком права пользования жилым помещением в контексте правил части 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации (пункт 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации"). В спорах, возникающих из жилищных отношений, отмечается, что в силу возраста несовершеннолетние не имеют возможности самостоятельно реализовывать свои права, связанные с жилыми помещениями (пункт 3 раздела II "Разрешение споров, возникающих из жилищных отношений" Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19 октября 2016 года). Такое понимание прав несовершеннолетнего как члена семьи собственника жилого помещения не означает, что ребенок имеет право пользования любыми жилыми помещениями, находящимися в собственности его родителей, независимо от их количества и от того, используется ли конкретное жилое помещение для удовлетворения потребности несовершеннолетнего в жилище в момент отчуждения жилого помещения собственником. При рассмотрении дел суды обязаны исследовать фактические обстоятельства по существу, не ограничиваясь установлением формальных условий применения нормы, с тем чтобы право на судебную защиту не оказалось ущемленным (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июня 1995 года N 7-П, от 2 июля 1998 года N 20-П, от 28 декабря 2022 года N 59-П и др.).
Соответственно, вывод о ничтожности договора купли-продажи на основании статьи 169 ГК Российской Федерации не может быть сделан судом без исследования всех фактических обстоятельств дела. Более того, с учетом приведенных позиций Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации защита прав несовершеннолетних членов семьи собственника жилого помещения, формально не отнесенных к оставшимся без родительского попечения, в большинстве случаев может и должна обеспечиваться способами, не связанными с применением такой крайней меры вмешательства в гражданские правоотношения, как признание сделки недействительной и применение последствий ее недействительности. Использование же такого варианта в этой ситуации с целью защиты жилищных прав несовершеннолетнего должно рассматриваться в качестве исключительного инструментария, доступного судам, который - несмотря на требования предсказуемости и стабильности гражданского оборота, а также соблюдения прав добросовестного приобретателя - тем не менее является конституционно оправданным, если при совершении сделки по отчуждению жилого помещения продавец с очевидностью нарушил свои родительские обязанности по удовлетворению потребностей несовершеннолетнего в жилье, что повлекло невозможность удовлетворения такой потребности иным способом.
5. Соответственно, в случае отчуждения жилого помещения его собственником с нарушением прав несовершеннолетнего члена семьи собственника жилого помещения, формально не отнесенного к оставшимся без родительского попечения, защита прав несовершеннолетнего обеспечивается судами с учетом всех фактических обстоятельств дела и с использованием всех доступных способов защиты прав несовершеннолетнего и лежащей на его родителях обязанности по обеспечению его жильем. Таким образом, оспариваемые нормы - с учетом правовых позиций, выраженных, в частности, в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 года N 13-П, - сами по себе не могут рассматриваться в качестве нарушающих конституционные права заявительницы в обозначенном в ее жалобе аспекте, связанном с возможностью признания таких сделок недействительными.
Установление же и исследование фактических обстоятельств конкретного дела, в том числе имеющих значение для разрешения вопроса о действительности договора купли-продажи спорного жилого помещения, оценка доказательств, послуживших основанием для применения в деле судами тех или иных норм права, не входят в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, закрепленную в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Одинаевой Наталии Игоревны, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН
------------------------------------------------------------------