ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
СУДА КАССАЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ
от 26 декабря 2018 г. N 55-018-4
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего Зыкина В.Я.
судей Ведерниковой О.Н., Шамова А.В.
рассмотрела в судебном заседании в порядке, предусмотренном главой 45 УПК РФ, кассационную жалобу с дополнениями осужденного Костина И.В. на приговор Верховного Суда Республики Хакасия от 20 марта 2003 года, по которому
Костин Игорь Викторович, <...> несудимый,
- п. "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ - на 16 лет,
- п. "а" ч. 2 ст. 161 УК РФ - на 5 лет.
В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначено Костину И.В. окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 18 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
Взыскана с Костина И.В. в пользу С. в счет возмещения материального ущерба 1000 (одна тысяча) рублей в солидарном порядке (вместе с Лысенко А.И.).
Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2004 года приговор оставлен без изменения.
Постановлением Абаканского городского суда Республики Хакасия от 24 февраля 2010 года приговор и кассационное определение в отношении Костина И.В. приведены в соответствие с действующим законодательством, его действия переквалифицированы с п. "а" ч. 2 ст. 161 УК РФ на п. "а" ч. 2 ст. 161 УК РФ (в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 года), по которой назначено лишение свободы на 4 года 11 месяцев. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ назначено лишение свободы на 17 лет 11 месяцев. В остальной части судебные решения оставлены без изменения.
Постановлением Абаканского городского суда Республики Хакасия от 25 апреля 2011 года приговор и кассационное определение в отношении Костина И.В. приведены в соответствие с действующим законодательством, постановлено считать его осужденным по п. "а" ч. 2 ст. 161 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года) к лишению свободы на 4 года 9 месяцев. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ назначено лишение свободы на 17 лет 9 месяцев. В остальной части судебные решения оставлены без изменения.
Дело рассмотрено Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации повторно после отмены Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 10 октября 2018 года кассационного определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 21 января 2004 года, а также последующих судебных решений в части пересмотра приговора от 20 марта 2003 г., и передачи дела на новое кассационное рассмотрение в связи с нарушением права Костина И.В. на защиту в суде кассационной инстанции.
По приговору осужден также Лысенко А.И., в отношении которого вопрос о пересмотре судебных решений поставлен не был.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Ведерниковой О.Н., выслушав выступления осужденного Костина И.В., адвокатов Пустовой С.В. и Прониной Е.А., поддержавших доводы жалобы, мнение прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Полеводова С.Н. о пересмотре приговора, Судебная коллегия
По приговору суда Костин признан виновным в убийстве С. с особой жестокостью, а также в грабеже, совершенном группой лиц по предварительному сговору с Лысенко.
Преступления совершены 2 декабря 2000 года в пос. Усть-Абакан Республики Хакасия при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В кассационной жалобе и дополнениях к ней осужденный Костин выражает несогласие с приговором, считает его незаконным, необоснованным и несправедливым, утверждает о нарушении его права на защиту на предварительном следствии; указывает о том, что его ходатайства об исключении доказательств были судом необоснованно отклонены и не дан ответ в письменной форме; уголовное дело сфальсифицировано; отсутствуют вещественные доказательства; на ноже крови потерпевшего и отпечатков пальцев не обнаружено; заключение СМЭ в отношении потерпевшего относительно причин его смерти носит предположительный характер; в основу приговора положены недопустимые доказательства; его показания истолкованы судом неверно. Оспаривает показания свидетеля К. сообщает, что его ходатайства о вызове дополнительных свидетелей были отклонены.
Возражает против мотивировки суда о наличии умысла на убийство потерпевшего, ссылается на показания Лысенко в судебном заседании о том, что его показания даны под физическим и психологическим воздействием со стороны оперативных сотрудников, считает, что проверка по данному факту была проведена формально. Обращает внимание на противоречия в показаниях свидетелей А., Л., С. Ч. (понятой), И. М., П.
Считает, что приговор подлежит отмене по основаниям, указанным в частях 1 - 2 ст. 379 УПК РФ, считает, что его вина в преступлении, предусмотренном п. "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ, не доказана, предварительное и судебное следствие проведено с существенными нарушениями закона, в основу приговора положены показания соучастника Лысенко, которые являются противоречивыми, не согласуются с выводами экспертизы, показаниями свидетелей и его (Костина) показаниями, ссылается на выводы эксперта Ш. Утверждает, что не установлен мотив убийства, указывает, что неприязненные отношения с потерпевшим были у Лысенко, ссылается в этой части на показания свидетеля С. сообщает, что его родственники являются сотрудниками правоохранительных органов и потому неприязнь к потерпевшему по этому основанию у него возникнуть не могла. На его вещах не обнаружены следы крови потерпевшего, но они обнаружены на вещах Лысенко. Ссылается на определение Верховного Суда Республики Хакасия от 06 июля 2001 г., в котором указано о существенных нарушениях уголовно-процессуального закона, которые не были устранены при новом рассмотрении дела; сообщает, что суд немотивированно отклонил его ходатайство о проведении почерковедческой экспертизы в отношении подписи под протоколами его допросов от 21.02.2002 г. и 20.02.2002 г., ссылается на показания следователя в данной части.
Указывает, что в течение трех месяцев с момента задержания был лишен защиты, адвокат Гомонов не оказывал юридическую помощь, не принимал участие в проводимых с участием Костина следственных действиях, ему было предъявлено обвинение без адвоката, который был назначен 09 декабря 2000 г.; также указывает, что прокурор Потапова является родственницей потерпевшего.
Просит исключить из приговора вещественные доказательства (кольцо, туфли, полотенце, свитер, джинсы, 2 ножа, кусок бетона, куртку-дубленку Костина, куртку и кроссовки Лысенко), указывает, что кусок бетона не приобщался к материалам дела, к делу приобщено иное кольцо, что подтвердил отец потерпевшего; просит признать недействительными сомнительные показания Ч. указывает, что понятая П. не участвовала в следственном мероприятии. Просит приговор отменить, дело направить на новое судебное разбирательство.
Ссылается на соображения, принятые в отношении его на 119 сессии (6 - 29 марта 2017 г.) Комитетом ООН по правам человека, который установил нарушение пп. "d" п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах в связи с отсутствием у Костина адвоката в суде кассационной инстанции и признал за ним право на компенсацию. Считает, что в связи с этим имеет право на реабилитацию. Просит приговор отменить, дело производством прекратить, признать за ним право на реабилитацию.
В возражениях на доводы жалобы государственный обвинитель О.И. Потапова приводит аргументы, в соответствии с которыми просит приговор оставить без изменения.
Изучив материалы дела, проверив доводы кассационной жалобы и возражений на них, Судебная коллегия пришла к следующим выводам.
С учетом положений статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года и статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года приговор может быть признан законным только в том случае, если он постановлен по результатам справедливого судебного разбирательства.
В силу положений статьи 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.
Из материалов дела следует, что при первоначальном расследовании преступлений, которые инкриминируются Костину, органами предварительного расследования допускались нарушения уголовно-процессуального закона при собирании доказательств, в том числе, вещественных доказательств, вызвавшие у суда неустранимые сомнения в их допустимости и достоверности, а также приведшие суд к выводу о неполноте предварительного следствия, в связи с чем уголовное дело, возбужденное по факту убийства бывшего милиционера С. неоднократно направлялось прокурору Республики Хакасия для проведения нового расследования, в том числе, определениями Верховного Суда Республики Хакасия суда от 06 июля 2001 г. и от 24 января 2002 г. (т. 1 л.д. 359 - 364, т. 2 л.д. 210 - 212).
Кроме того, определением от 09 ноября 2001 г. дело направлялось прокурору на новое расследование в связи с фактическим отказом государственного обвинителя от обвинения, мотивированным необходимостью предъявить Лысенко обвинение в пособничестве убийству, а Костину - более тяжкое обвинение (т. 2 л.д. 126 - 129).
Судя по материалам дела, в процессе дополнительного расследования органами предварительного следствия были предприняты действия по устранению ранее допущенных недостатков, в том числе, допрошены повторно ряд свидетелей, приобщены новые вещественные доказательств, проведено ознакомление Лысенко с видеозаписью следственного эксперимента.
В результате, виновность Костина в совершении преступлений, установленных приговором, подтверждается совокупностью допустимых и относимых доказательств, исследованных в судебном заседании, включая показания осужденных, потерпевших и свидетелей, протоколы следственных действий; заключения экспертов; другие доказательства, исследованные судом и изложенные в приговоре.
Так, из показаний осужденного по этому же делу Лысенко, данных в качестве обвиняемого, следует, что убийство С. совершил Костин, а он лишь способствовал этому, помогая перенести потерпевшего в подвал с целью убийства, и освещал во время убийства спичками темное помещение.
Доводы жалобы о том, что первоначальные показания Лысенко А.И. даны вследствие недозволенных методов ведения следствия, о чем свидетельствует заключение эксперта от 06.12.2000 г., установившего наличие у Лысенко кровоподтеков и ссадин на лице, голове и грудной клетке, рассматривались судом первой инстанции и найдены им несостоятельными, поскольку они опровергаются как пояснениями самого Лысенко об обстоятельствах получения этих телесных повреждений во время драки, то есть до его задержания, так и выводами эксперта, подтвердившими эти пояснения (т. 1 л.д. 143).
В связи с жалобами Лысенко на незаконные методы ведения следствия со стороны оперативных сотрудников и применение к нему физического насилия с целью добиться от него показаний, в которых он указывал бы на Костина, как лицо, совершившее убийство С., 14 июня 2001 г., в первый день судебного разбирательства по данному делу, по постановлению суда было назначено служебное расследование в отношении сотрудников полиции Ф., Б. которое поручено было провести прокурору Республики Хакасия (т. 1 л.д. 292 - 293).
Согласно заключению по результатам служебного расследования от 20 июня 2001 г. сотрудники органов внутренних дел не применяли к Лысенко недозволенных методов следствия (т. 1 л.д. 295 - 296). В материалах дела имеются объяснения сотрудников полиции, опровергающие указанные выше доводы Лысенко, в связи с чем утверждать, что служебное расследование проводилось формально, оснований не имеется.
О добровольности дачи показаний Лысенко А.И. свидетельствуют воспроизведенная в судебном заседании видеозапись следственного эксперимента (т. 3 л.д. 272) по проверке показаний на месте, где он подробно рассказал об обстоятельствах совершения им и Костиным преступлений. Данные показания даны в присутствии адвоката. (т. 2 л.д. 29 - 34).
Указав в суде, что на предварительном следствии он оговаривал Костина, Лысенко, в то же время, отказался пояснять мотивы своих действий (т. 3 л.д. 273).
Суд, исходя из того, что данные Лысенко на предварительном следствии показания соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судом, и согласуются с другими объективными доказательствами, исследованными в судебном заседании, признал данные показания достоверными.
Кроме того, судом правильно учтено, что указанные выше показания Лысенко, уличающие Костина в содеянном, даны после разъяснения всех процессуальных прав, с соблюдением требований ст. 51 Конституции РФ.
Показания данного лица даны в присутствии адвоката, то есть в условиях, полностью исключающих применение недозволенных методов ведения следствия и обеспечивающих полное волеизъявление допрашиваемого лица.
В протоколах следственных действий содержатся записи обвиняемого о добровольной, без какого-либо принуждения даче показаний и удостоверяющие правильность их изложения.
Показания Лысенко подтверждаются показаниями свидетеля С. и других свидетелей, поэтому оснований не доверять им у суда не имелось.
Так, из показаний С. о начале посягательства, следует, что Костин, после того, как понял, что С. милиционер, стал сильно избивать его, бил ногами по голове и животу, достал шило, кричал что убьет. Кричал на С. за то, что тот общается с "ментом". Он словно "взбесился", С. испугался и убежал (т. 3 л.д. 227 - 230).
О достоверности показаний Лысенко свидетельствуют и пояснения А. из которых видно, что ночью 01.12.2000 г., после совместного распития спиртного в квартире Лысенко, С. пошел домой, Лысенко пошел его провожать. Следом за ними вышел Костин. Когда вернулись, Костин ему рассказал о том, что избил мужчину, а потом вместе с Лысенко унесли его в подвал, где Костин продолжил его избивать, в том числе наносил удары подобранным на месте камнем по голове и шилом по телу. С собой они принесли черную кожаную куртку. Костин сказал, что куртку сняли с мужика. Все втроем проверили содержимое карманов. Позже Костин и Лысенко вновь ушли, при этом Костин попросил у него нож. Когда вернулись, у Костина на обуви была оторвана подошва-каблук и сбиты "казанки" на пальцах. Наутро он забрал нож у спящего Костина и, впоследствии выдал следователю. Вечером Костин ему сказал, что этим ножом он ткнул два раза мужчину в спину, когда тот был уже мертвый. В воскресенье 03.12.2000 г. Костин показал ему золотое обручальное кольцо, спросил, кому можно продать. Предлагал также купить пейджер. Он предложил ему продать их И. (т. 3 л.д. 236 - 242).
Согласно протоколу выемки у А. изъят и осмотрен нож (т. 2 л.д. 83 - 84), причинение которым колото-резаных ран, согласно дополнительной судебно-медицинской экспертизе, С. не исключается.
С указанными выше показаниями А. и Лысенко А.И. согласуются пояснения свидетеля М. которая подтвердила, что в ночь с 1 на 02.12.2000 г. к ней домой приходили Костин и Лысенко. У Костина была оторвана подошва у обуви. По его просьбе она дала ему клей "Момент", которым он ее подклеил.
Из показаний свидетеля К. следует, что утром 02.12.2000 г. он пришел квартиру Лысенко, где никого, кроме спящего Костина, не было. Он обратил внимание, что кисти рук у Костина были в крови. В ванной комнате он нашел тележку с привязанной к ней сумкой. В сумке лежала свернутая кожаная куртка черного цвета. Он отвязал сумку, а тележку забрал. Тут же он увидел мокрые и грязные кожаные туфли черного цвета. Данные вещи Лысенко и Костину не принадлежали.
Противоречия в показаниях свидетелей устранены в ходе судебного разбирательства.
Из заключения экспертизы вещественных доказательств N 9/10 от 14 декабря 2000 года следует, что в следах на свитере, изъятом с места происшествия, смыве у дерева, куске бетона, изъятом в подвале, обнаружена кровь человека, происхождение которой от потерпевшего С. не исключается (т. 1 л.д. 110 - 111).
Оснований для исключения из приговора указанных в нем вещественных доказательств, признания их недопустимыми, не усматривается.
Судом рассматривались ходатайства защитника Костина - адвоката Берняцкого В.А. об исключении из числа доказательств ножа, кольца и куска бетона и были отклонены с изложением решения в протоколе судебного заседания.
С учетом доводов государственного обвинителя, возражавшего против исключения указанных доказательств, подробно изложенных в протоколе (т. 3 л.д. 274), оснований не согласиться с таким решением суда не имеется и утверждения стороны защиты о фальсификации доказательств являются необоснованными.
Так, согласно протоколу опознания, потерпевший С. опознал брюки-джинсы черного цвета, куртку кожаную, изъятые из квартиры Лысенко А.И. и кольцо, изъятое у И. как вещи, принадлежавшие его сыну (т. 1 л.д. 34).
Изъятый в ходе осмотра места происшествия свитер осмотрен и опознан С. как принадлежавший его сыну - С. (т. 1 л.д. 34).
Вопреки доводам жалобы, все вещественные доказательства приобщены к материалам дела в установленном законом порядке, в том числе, кусок бетонной плиты с пятнами бурого цвета, что подтверждается постановлением о приобщении к делу вещественных доказательств от 14 декабря 2001 г. (т. 1 л.д. 90).
Кроме того, допрошенный в качестве свидетеля оперуполномоченный К. суду пояснил, что после того, как из подвала был вынесен труп, при осмотре им лично места происшествия, он в подвале обнаружил камень (кусок бетона), который вынес на свет. Обнаружив на нем следы вещества, похожего на кровь и волосы, показал камень всем присутствующим (т. 3 л.д. 246).
Свидетель Ч. суду пояснила, что присутствовала при производстве данного следственного действия в качестве понятой, спускалась вместе с работниками милиции в подвал, где находился труп, засвидетельствовала наличие и месторасположение трупа, обратила внимание на торчавшую между ягодицами трупа деревянную палку, а также видела, как из подвала вынесли камень.
Доводы жалобы о том, что в суде исследовался не тот камень (кусок бетона), который был представлен на экспертизу, вследствие чего свидетель Ч. не могла указать, в каком месте на нем она видела кровь, опровергаются протоколом судебного заседания, согласно которому Ч. опознала камень в судебном заседании и указала, в каком месте на нем она видела пятна, похожие на кровь и волосы (т. 3 л.д. 255 - 256). Оснований признать показания данного свидетеля недействительными - не имеется.
Судебной коллегией проверены доводы жалобы о том, что понятая П. не участвовала в следственном мероприятии - осмотре места происшествия и признаны необоснованными, поскольку опровергаются исследованными в судебном заседании протоколами ее допросов от 09.08.2001 г. (т. 2 л.д. 5 - 7) и от 14.07.2001 г. (т. 1 л.д. 335).
Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы N 1226 от 05.12.2000 г. смерть потерпевшего наступила от ушиба головного мозга в результате полученной травмы головы. При исследовании трупа С. были обнаружены телесные повреждения в виде тупой травмы головы в виде ушибленных ран, переломов свода и основания черепа, переломов костей носа, кровоизлияний под мягкие мозговые оболочки и в желудочки головного мозга, ссадин и кровоподтеков на лице. Данные телесные повреждения могли образоваться от действия тупого твердого предмета (предметов), по признаку опасности для жизни в момент причинения и влекут за собой тяжкий вред здоровью и находятся в прямой причинной связи со смертью. Было нанесено не менее 6 ударов по голове, из них не менее 3 ударов в правую теменно-височно-затылочную область. Кроме того, на задней поверхности туловища имелись множественные раны, которые могли образоваться от действия предмета, обладающего колющими свойствами (каким могло быть, в том числе, и шило). При причинении данных повреждений потерпевший ощущал значительную сильную, продолжительную боль, которая обычно приводит к шоковому состоянию и оценивается, как тяжкий вред здоровью, было нанесено не менее 60 ударов колющим предметом. Все повреждения причинены с силой достаточной для их образования. На теле трупа имелись также повреждения в виде прерванной механической асфиксии, образовавшиеся от сдавливания шеи каким-либо жестким предметом или от придавливания к таковому (по степени тяжести не оценивается) и колото-резаные повреждения задней поверхности грудной клетки, которые являются непроникающими и образовались после наступления смерти (т. 1 л.д. 94 - 100).
Заключение составлено опытными экспертами, включая эксперта Ш., о котором осужденный указывает в своей жалобе, содержит ответы на все поставленные перед ними вопросы, носит подробный и иллюстративный характер, поэтому оснований признать его недопустимым доказательством не имеется.
Вопреки доводам жалобы, выводы экспертов показаниям Лысенко не противоречат. Согласно протоколу судебного заседания, после оглашения указанного выше заключения экспертов вопросов у стороны защиты не возникло.
Доводы жалобы о немотивированном отклонении судом ходатайства стороны защиты о проведении почерковедческой экспертизы в отношении подписи под протоколами его допросов от 21.02.2002 г. и 20.02.2002 г. являются необоснованными и не подтверждаются материалами дела, которые сведений о таком ходатайстве не содержат. В протоколе судебного заседания указано, что после оглашения протоколов показаний Костина у участников процесса вопросов по оглашенным материалам не возникло (т. 3 л.д. 262).
Таким образом, для осуществления справедливого судебного разбирательства по данному делу необходимость в проведении такой экспертизы отсутствовала, поскольку стороны об этом не ходатайствовали; кроме того, суд в приговоре на указанные выше протоколы допросов Костина не ссылался.
Допрошенный в суде оперуполномоченный К., на чьи показания суд сослался в приговоре, как и другие оперативные сотрудники, принимавшие участие в расследовании дела и допрошенные в суде, показаний, свидетельствующих о возможной фальсификации материалов дел, не давали.
Фактические обстоятельства, установленные судом, позволили суду прийти к выводу о том, что преступление было совершено на почве личных неприязненных отношений, возникших у Костина И.В. к потерпевшему после того, как ему стало известно, что С. являлся работником милиции.
В этой связи доводы жалобы о том, что судом не установлен мотив убийства являются необоснованными.
Из приобщенного по ходатайству адвоката Пустовой сообщения из ГУВД по Красноярскому краю (ОВД по Абаканскому району) от 22.12.08 г. с достоверность не следует, что указанные в данном документе лица являются родственниками осужденного, который, по его сообщению в заседании суда кассационной инстанции, является сиротой.
С учетом изложенного, а также показаний свидетелей по данному делу, представленный документ не опровергает выводов суда о мотиве убийства.
Доводы жалобы Костина о наличии у Лысенко неприязненных отношений с потерпевшим опровергаются показаниями свидетеля С., утверждавшего в суде, что первым ударил потерпевшего Костин, после чего Лысенко просил его успокоиться (т. 3 л.д. 229 - 230).
Показания свидетеля С. подтверждается показаниями свидетеля Л., оглашенными в судебном заседании в порядке ст. 281 УПК РФ, из которых следует, что С. около дома начал избивать именно Костин, которого она знает хорошо с детских лет. Она слышала, как он кричал, что сбил костяшки пальцев при избиении С. С ним был еще какой-то парень, которого она не узнала. Они вдвоем С. после этого куда-то утащили (т. 3 л.д. 6 - 7).
Вопреки доводам жалобы, показания свидетеля С. не опровергают показаний свидетелей С. и Л. поскольку о взаимоотношениях осужденных с потерпевшим С. она показаний не давала (т. 3 л.д. 221 - 222).
При квалификации действий Костина суд пришел к правильному выводу о том, что о направленности его умысла на причинение смерти С. свидетельствуют количество, тяжесть и локализация причиненных потерпевшему телесных повреждений, характер избранного орудия: удары ногами, кулаками, камнем причинены в жизненно важный орган - голову, не менее 60 ударов колюще-режущим предметом - шилом в спину, удары ножом в область грудной клетки.
В приговоре мотивирована квалификация действий Костина И.В. по признаку "особой жестокости". При этом суд исходил из того, что причиненные телесные повреждения свидетельствуют об умысле подсудимого на причинение особых физических страданий потерпевшему, что подтверждается не только множественностью, но и характером причинения повреждений. В течение длительного времени, разными способами Костин И.В. наносил удары ногами, кулаками, камнем, шилом С. который был в сознании, стонал и просил прекратить, поскольку ему очень больно. Выводами судебно-медицинской экспертизы установлено, что при причинении множественных колотых ран потерпевшему, он ощущал значительную сильную продолжительную боль, которая обычно приводит к шоковому состоянию.
Поскольку в процессе убийства у Костина возник умысел на хищении принадлежавших С. вещей (кожаной куртки, ботинок, джинсов золотого кольца - всего на сумму 12 000 руб.), что и было им сделано совместно с другим соучастником, его действия в данной части правильно квалифицированы судом по п. "а" ч. 2 ст. 161 УК РФ.
Поскольку указанные действия были совершены открыто, оснований для их переквалификации на тайное хищение не имеется.
Согласно выводам амбулаторной и стационарной судебно-психиатрических экспертиз Костин И.В. каким-либо психическим расстройством, которое лишило его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, не страдал и не страдает.
При назначении наказания суд правомерно учел характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, относящихся к разряду тяжких и особо тяжких, данные о личности подсудимого, характеризующегося отрицательно, отсутствие обстоятельств, отягчающих и смягчающих наказание.
Наличие в деле положительной характеристики Костина от соседей, проживающих по иному адресу, чем указанный в его собственноручно написанной биографии и иных материалах дела, не опровергает выводов суда о характеристике его личности, которая носит обобщенный характер и подтверждается имеющимися в деле отрицательными характеристиками, данными Костину и.о. начальника Усть-Абаканского РОВД Р. и главой М.О. Кировского сельского совета К. (т. 1 л.д. 242, 247).
Нарушения права на защиту судом не допущено.
В суде интересы подсудимого защищал адвокат Берняцкий В.А., который оказывал Костину надлежащую юридическую помощь: участвовал в допросе участников судебного разбирательства, заявлял ходатайства, выступал в прениях сторон, что подтверждается протоколом судебного заседания.
В процессе судебного разбирательства Костин на неудовлетворительное качество юридической помощи на предварительном следствии или в суде не жаловался.
Все заявленные сторонами ходатайства разрешены судом в соответствии с законом, который не препятствует вынесению судом решения с занесением его в протокол судебного заседания.
Замечаний на протокол судебного заседания участники судебного разбирательства не подавали.
Сведений о том, что в процессе судебного разбирательства были нарушены принципы состязательности и равноправия сторон, в том числе, свидетельствующих о том, что прокурор Потапова являлась родственником потерпевших, в материалах дела не содержится.
В то же время, Судебная коллегия находит приговор подлежащим изменению по следующим основаниям.
К моменту нового кассационного рассмотрения дела в уголовный закон неоднократно вносились изменения, в том числе, улучшающие положение Костина в части уголовно-правовой оценки его действий, квалифицированных по п. "а" ч. 2 ст. 161 УК РФ, в частности, такие изменения были внесены Федеральным законом N 26-ФЗ от 07 марта 2011 г., в связи с чем его действия по данной статье надлежит переквалифицировать на новый закон и назначить ему справедливое наказание.
Кроме того, к настоящему моменту срок давности привлечения Костина к уголовной ответственности за преступление, предусмотренное п. "а" ч. 2 ст. 161 УК РФ в силу п. "в" ч. 1 ст. 78 УК РФ истек, в связи с чем его надлежит освободить от наказания, назначенного за данное преступление. С учетом изложенного надлежит также исключить из приговора указание о назначении Костину И.В. наказания в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ.
Соображения, принятые в отношении Костина на 119 сессии (6 - 29 марта 2017 г.) Комитетом ООН по правам человека, который установил нарушение пп. "d" п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах в связи с отсутствием у Костина адвоката в суде кассационной инстанции, признал за ним право на компенсацию и пересмотр судебного решения, не свидетельствуют о наличии у него права на реабилитацию, которое имеют лица, указанные в п. п. 2 - 3 ст. 133 УПК РФ.
Согласно ч. ч. 4, 5 ст. 133 УПК РФ правила данной статьи не распространяются на случаи, когда постановленный обвинительный приговор отменен или изменен ввиду истечения сроков давности. В иных случаях вопросы, связанные с возмещением вреда, разрешаются в порядке гражданского судопроизводства.
В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, сформулированной в Определении от 28.06.2012 N 1248-О, в силу принципа pacta sunt servanda принятие Комитетом по правам человека по итогам рассмотрения индивидуальных сообщений соображений является основанием для наступления уголовно-процессуальных последствий (возбуждения производства ввиду новых обстоятельств, пересмотра процессуального решения, принятия нового решения).
Принимаемое Судебной коллегией решение отвечает указанным выше требованиям.
Руководствуясь ст. ст. 377, 378, 379, 388 УПК РФ, Судебная коллегия
приговор Верховного Суда Республики Хакасия от 20 марта 2003 года в отношении Костина Игоря Викторовича изменить:
переквалифицировать действия Костина И.В. с п. "а" ч. 2 ст. 161 УК РФ на п. "а" ч. 2 ст. 161 УК РФ (в ред. Федерального закона N 26-ФЗ от 07 марта 2011 г.), по которой назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 4 года 9 месяцев;
освободить Костина И.В. от наказания, назначенного по п. "а" ч. 2 ст. 161 УК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования на основании п. "в" ч. 1 ст. 78 УК РФ;
исключить из приговора указание о назначении Костину И.В. наказания в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ.
В остальном приговор оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.
------------------------------------------------------------------