КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 18 июля 2019 г. N 2160-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА
КУЗНЕЦОВА ЕВГЕНИЯ ИГОРЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ
ПРАВ ПУНКТОМ 1.1 СТАТЬИ 6.2 ЗАКОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
"О СТАТУСЕ СУДЕЙ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, В.Г. Ярославцева,
рассмотрев по требованию гражданина Е.И. Кузнецова вопрос о возможности принятия его жалобы к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
1. Гражданин Е.И. Кузнецов оспаривает конституционность пункта 1.1 статьи 6.2 Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 года N 3132-I "О статусе судей в Российской Федерации", в соответствии с которым председатель районного суда наряду с осуществлением полномочий и функций, перечисленных в пункте 1 данной статьи, в целях обеспечения равномерности нагрузки на мировых судей в случае, если нагрузка на мирового судью превышает среднюю нагрузку на мирового судью по судебному району, вправе мотивированным распоряжением передать часть уголовных, гражданских дел, дел об административных правонарушениях и исковых заявлений, поступивших к мировому судье одного судебного участка, мировому судье другого судебного участка того же судебного района.
Как следует из представленных материалов, вступившим в законную силу постановлением мирового судьи заявителю было отказано в удовлетворении его ходатайства о направлении уголовного дела другому мировому судье по подсудности. Как указал мировой судья, уголовное дело в отношении заявителя передано в производство на основании распоряжения председателя районного суда, во исполнение пункта 1.1 статьи 6.2 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации". Впоследствии заявитель приговором мирового судьи, оставленным без изменения апелляционным постановлением районного суда, был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью первой статьи 157 УК Российской Федерации, и ему назначено наказание в виде исправительных работ на срок девять месяцев с удержанием из заработной платы десяти процентов в доход государства. Сведений об обжаловании данных судебных решений в кассационном порядке заявителем не представлено.
По мнению заявителя, оспариваемая норма нарушает его право на рассмотрение дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, а потому противоречит статье 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
Как ранее указывал Конституционный Суд Российской Федерации, в законе, определяющем подсудность дел в силу требований Конституции Российской Федерации, в том числе ее статей 46 и 47 (часть 1), должны быть закреплены критерии, которые в нормативной форме (в виде общего правила) предопределяли бы, в каком суде подлежит рассмотрению то или иное гражданское либо уголовное дело, что позволило бы суду (судье), сторонам и другим участникам процесса избежать неопределенности в этом вопросе, которую в противном случае приходилось бы устранять посредством правоприменительного решения, т.е. дискреционным полномочием правоприменительного органа или должностного лица, и тем самым определять подсудность дела не на основании закона. При этом сама по себе передача дела вышестоящим судом из одного суда, которому оно подсудно, в другой суд не противоречит Конституции Российской Федерации, если осуществляется в рамках судебной процедуры при наличии указанных в самом процессуальном законе (как в статьях о подсудности, так и в иных его статьях) точных оснований (обстоятельств), по которым дело не может быть рассмотрено в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, и, следовательно, подлежит передаче в другой суд (Постановление от 16 марта 1998 года N 9-П).
В соответствии с Федеральным законом от 17 декабря 1998 года N 188-ФЗ "О мировых судьях в Российской Федерации" деятельность мировых судей осуществляется в пределах судебного района на судебных участках, которые создаются из расчета численности населения на одном участке от 15 до 23 тысяч человек; при этом общее число мировых судей и количество судебных участков субъекта Российской Федерации определяются федеральным законом по законодательной инициативе соответствующего субъекта Российской Федерации, согласованной с Верховным Судом Российской Федерации, или по инициативе Верховного Суда Российской Федерации, согласованной с соответствующим субъектом Российской Федерации (пункты 1, 2 и 4 статьи 4). Федеральным законом от 29 декабря 1999 года N 218-ФЗ "Об общем числе мировых судей и количестве судебных участков в субъектах Российской Федерации" определено число мировых судей и соответствующее ему количество судебных участков в субъектах Российской Федерации.
С учетом территориальной организации деятельности мировых судей и ее взаимосвязи с деятельностью районного суда, созданного в судебном районе и уполномоченного рассматривать апелляционные жалобы, представления на решения мировых судей, действующих на территории соответствующего судебного района (часть 1 статьи 32 и часть 4 статьи 34 Федерального конституционного закона от 7 февраля 2011 года N 1-ФКЗ "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации"), пунктом 6 статьи 4 Федерального закона "О мировых судьях в Российской Федерации" установлено, что председатель районного суда в целях обеспечения равномерности нагрузки на мировых судей в случае, если нагрузка на мирового судью превышает среднюю нагрузку на мирового судью по судебному району, вправе мотивированным распоряжением передать часть уголовных, гражданских дел, дел об административных правонарушениях, исковых заявлений и заявлений о вынесении судебного приказа по требованиям о взыскании обязательных платежей и санкций, поступивших к мировому судье одного судебного участка, мировому судье другого судебного участка того же судебного района. Аналогичное положение закреплено в оспариваемом пункте 1.1 статьи 6.2 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации".
Данное регулирование, будучи направленным на создание условий для обеспечения равномерной нагрузки на мировых судей, действующих в пределах одного судебного района, выступает, таким образом, в качестве дополнительной гарантии права граждан на беспрепятственный доступ к правосудию, основано на объективном критерии, характеризующем доступность правосудия, - показателе средней судебной нагрузки на мирового судью по судебному району. При этом оно не предполагает принятия председателем районного суда произвольного решения об изменении подсудности дел, в частности без учета территориальной доступности правосудия для лиц, участвующих в деле, в случае изменения его подсудности, и требует, чтобы такое решение было мотивированным и, соответственно, не исключает возможности проверки вышестоящими судебными инстанциями при рассмотрении дела, подсудность которого была изменена, обоснованности его передачи мировому судье другого судебного участка.
В связи с этим нет оснований полагать, что оспариваемое законоположение само по себе может рассматриваться как нарушающее конституционные права заявителя в указанном в его жалобе аспекте.
Проверка же обоснованности передачи председателем районного суда уголовного дела заявителя от одного мирового судьи другому мировому судье, как связанная с установлением и исследованием фактических обстоятельств, относится к прерогативе вышестоящих судов общей юрисдикции и не входит в полномочия Конституционного Суда Российской Федерации, как они определены статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 40, пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Кузнецова Евгения Игоревича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН
судьи Конституционного Суда Российской Федерации
С.Д. Князева
Едва ли кто-то будет спорить, что установленная статьей 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации regula juris (правовая норма), согласно которой никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (права на законный суд), является необходимым условием справедливого правосудия, имеющим своим предназначением обеспечение надлежащего доверия к судебной власти, а также к беспристрастности и легитимности исходящих от нее решений. Не случайно Конвенция о защите прав человека и основных свобод специально подчеркивает в статье 6 (пункт 1), что право на справедливое судебное разбирательство возможно, лишь когда каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона.
Право на законный суд (суд, созданный на основании закона) предполагает непредвзятое рассмотрение любого - административного, гражданского, уголовного или иного - дела компетентным, независимым и самостоятельным судом в соответствии с подсудностью (как предметной, так и территориальной), закрепленной за ним федеральным законом. Это требует исчерпывающего и скрупулезного разграничения, в том числе территориального, компетенции между всеми входящими в судебную систему Российской Федерации судебными органами, включая мировых судей; иначе трудно будет избежать отправления правосудия произвольно выбранными судами (судьями).
Отмечая фундаментальную значимость права на законный суд для реализации конституционных принципов правового государства, верховенства закона, юридического равенства и справедливого (эффективного) правосудия, Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание, что данное право требует обеспечения рассмотрения конкретного дела таким судом, компетенция которого в его отношении определяется на основании закрепленных законом критериев, которые заранее - до возникновения спора или иного конфликта - в нормативной форме (в виде общего правила) предопределяют, в каком именно суде подлежит рассмотрению то или иное дело. Отсутствие в правовом регулировании соответствующих критериев неминуемо влечет за собой необходимость устранения неопределенности в вопросах подсудности конкретного дела посредством издания индивидуального правового акта, сопряженную с неизбежным дискреционным усмотрением правоприменительного органа или должностного лица, ipso facto определяющего подсудность дела не на основании закона (постановления от 16 марта 1998 года N 9-П, от 25 февраля 2004 года N 4-П, от 16 октября 2012 года N 22-П и др.).
Конечно, право на законный суд в его классическом варианте (формате) не является "священным" и "неприкосновенным". При определенных обстоятельствах из него могут быть предусмотрены некоторые изъятия, в том числе касающиеся правил территориальной подсудности. Так, если последовательное применение закрепленных в законодательстве критериев территориальной подсудности способно существенно затруднить (осложнить) всесторонность, полноту, объективность и своевременность судебного рассмотрения и разрешения дела, это в состоянии послужить серьезным поводом (причиной) для ее корректировки. В частности, применительно к мировым судьям изменение территориальной подсудности подведомственных им дел может быть вызвано прекращением (приостановлением) полномочий мирового судьи или его временным уважительным отсутствием, о чем прямо свидетельствует пункт 3 статьи 8 Федерального закона "О мировых судьях в Российской Федерации".
Однако, допуская возможность "корректировки" изменения территориальной подсудности того или иного дела, федеральный законодатель должен исходить не только из публично-правовых интересов обеспечения справедливого правосудия, но и - во исполнение требований статей 17 (часть 3), 19 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 52, 53, 120 (часть 1) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации - из необходимости надлежащей защиты прав и свобод всех участников судопроизводства (в первую очередь, истцов, ответчиков, обвиняемых и потерпевших), немыслимой без детального (подробного) урегулирования всего комплекса вопросов, связанных с изменением территориальной подсудности. В противном случае передача конкретного дела из суда (от судьи), которому оно подсудно в силу закона, в другой суд (судье) будет не только необоснованно ограничивать право на законный суд, но и умалять авторитет самой судебной власти (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 9 ноября 2018 года N 39-П).
С этой точки зрения оспоренный гражданином Е.И. Кузнецовым пункт 1.1 статьи 6.2 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", положения которого нашли отражение также и в Федеральном законе "О мировых судьях в Российской Федерации" (пункт 6 статьи 4), выглядит, в особенности на фоне статей 17 (часть 3), 19 (часть 1) и 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации, далеко не безупречно, чем неминуемо порождает серьезные сомнения насчет его конституционной допустимости.
Прежде всего это проявляется в том, что разрешение вопроса о передаче части дел (уголовных, гражданских и др.) от мирового судьи одного судебного участка мировому судье другого судебного участка того же судебного района сосредоточено - целиком и полностью - в руках председателя соответствующего районного суда, что, по сути, позволяет ему по собственному разумению достаточно свободно заниматься "перераспределением" дел между мировыми судьями своего района. Причем на данный вывод в принципиальном плане никак не влияют сделанные законодателем оговорки, требующие от председателя районного суда, во-первых, учитывать актуальное распределение нагрузки среди мировых судей и пользоваться соответствующим полномочием лишь в целях обеспечения ее равномерности и только для освобождения от части нагрузки тех мировых судей, бремя занятости которых превышает среднюю нагрузку на мирового судью по соответствующему судебному району, а во-вторых, оформлять свое решение мотивированным распоряжением - ведь эти условия оставляют extra jus (за пределами закона) целый ряд вопросов.
Из них, например, совершенно неясно, каким должно быть превышение нагрузки на мирового судью в сравнении со средней нагрузкой и вправе ли, согласно оспоренному законоположению, председатель районного суда передавать дела исключительно мировым судьям, имеющим нагрузку, ниже средней по судебному району? Является ли передача части дел от одного мирового судьи другому окончательной и бесповоротной, а потому исключающей какое-либо их последующее перераспределение, а тем более возврат "первообладателю"? И, самое главное, кто и по каким параметрам правомочен отбирать дела, подлежащие передаче от одного мирового судье другому?
Понятно, что умолчание в законе об этих и иных юридических нюансах процедуры передачи части дел от одного мирового судьи другому не способствует единообразному (непротиворечивому) вынесению соответствующих распоряжений, как бы они не аргументировались, и тем самым оставляет заинтересованным лицам (как публичным, так и частным) возможность влиять на территориальную подсудность и "выбирать" мирового судью для рассмотрения конкретного дела на основании не закона, а правоприменительного решения, чреватого административным самоуправством, особо нетерпимым в сфере правосудия.
Нельзя сказать, что сложившаяся ситуация является для юридического, в том числе судейского, сообщества terra incognita. Тем не менее она, как правило, оправдывается тем, что незначительное отступление от конституционных гарантий права на законный суд в оспоренном законодательном регулировании компенсируется обеспечением равномерности судебной нагрузки, т.е. фактически увязывается с потребностями оптимизации работы непосредственно мировых судей. Между тем уместно напомнить, что Конституционный Суд Российской Федерации последовательно придерживается линии, согласно которой цели одной только рациональной организации деятельности органов публичной власти не могут служить основанием для ограничения прав и свобод человека и гражданина (постановления от 20 декабря 1995 года N 17-П, от 26 декабря 2005 года N 14-П, от 7 июня 2012 года N 14-П, от 13 мая 2014 года N 14-П и др.). Следовательно, сами по себе интересы равномерного распределения нагрузки между мировыми судьями одного и того же судебного района - а именно они, если судить по буквальному содержанию пункта 1.1 статьи 6.2 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", объявлены непосредственной целью изменения подсудности конкретных дел - не в состоянии претендовать на статус конституционно значимого фактора ограничения права на законный суд.
Кроме того, при оценке оспоренного законоположения нельзя - в силу требований статьи 74 (часть 2) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" - не учитывать его место в системе нормативных правовых актов, определяющих территориальную подсудность отнесенных к ведению мировых судей дел. Если в обозначенном аспекте соотнести пункт 1.1 статьи 6.2 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" с Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации (статья 33), Кодексом административного судопроизводства Российской Федерации (статья 27), Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях (статья 29.5) и Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (статья 35), нетрудно убедиться, что последние не только не содержат каких-либо упоминаний о возможности изменения территориальной подсудности по соображениям ее равномерного перераспределения, но и не предполагают оформления передачи (когда такая передача допускается процессуальным законом) дел от одного суда (судьи) другому суду (судье) посредством издания председателем вышестоящего суда единоличного распоряжения, всегда требуя принятия по соответствующему вопросу отдельного судебного определения. Такая рассогласованность законодательства в совокупности с закрепленным названными кодексами приоритетным значением установленных ими положений (правил) в системе действующего законодательного регулирования не может не нуждаться в самостоятельном критическом осмыслении в контексте требований Конституции Российской Федерации, ее статей 1 (часть 1), 15 (часть 2) и 19 (часть 1).
В заключение хотелось бы еще раз отметить, что без надлежащего соблюдения закрепленного в статье 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации права на законный суд недостижимо ни обеспечение полноценного равенства перед законом и судом, ни справедливое правосудие. Prima facie это означает, что даже минимальное отступление от данного права допустимо только при условии, что оно детерминировано очевидными обстоятельствами и строго регламентировано законом, не оставляющим никаких лазеек для произвольного судебного усмотрения.
Известная с древнеримских времен формула гласит: nec curia deficeret in justitia exhibenda (не должен суд обделять кого-либо в предоставлении правосудия). Подлинное же правосудие не совместимо со снисходительным отношением к праву на законный суд; всякое необоснованное его ограничение способно дискредитировать конституционные ценности судебной защиты, беспристрастности суда и легитимности судебных решений.
Соответственно, поскольку оспоренное Е.И. Кузнецовым законоположение характеризуется заметной неопределенностью в вопросе соответствия Конституции Российской Федерации, оно могло бы стать предметом проверки Конституционного Суда Российской Федерации.
------------------------------------------------------------------